Старое лекарство из красноармейского вещмешка может вернуться во врачебную практику.

В 30-х годах туберкулез и воспаление легких стали излечимыми, а гангрена перестала непременно заканчиваться ампутацией. Но врачи и фармацевты жарко спорили о том, какое антибактериальное средство эффективнее - антибиотики или бактериофаги.

Казалось, вопрос навсегда решился в пользу первых, так что сегодня не каждому известно, что такое бактериофаги. Это вирусы, безвредные для человека, но убивающие болезнетворных микробов. В переводе с латинского слово как раз и означает "пожиратель бактерий".

Главным преимуществом пенициллина и его производных была возможность изготавливать их синтетическим путем. Изобретение Александра Флеминга тогда одержало победу. Массовая эйфория по поводу бактериофагов сменилась забвением.

Везде, кроме Советского Союза, где на родине Сталина, в Грузии, специальный медицинский институт продолжал соответствующие исследования.

В результате родились противовоспалительные препараты, который широко использовались при самых разных диагнозах - от заражения крови до простуды.

Больше всего их применяли в Красной Армии, но они использовались и в гражданской медицине, как в СССР, так и в некоторых странах Восточной Европы.

До недавних пор использование бактериофагов считалось местной спецификой, если не признаком отсталости. Однако роман мировой медицины с антибиотиками начал подходить к концу по мере того, как микробы стали приобретать к ним устойчивость.

Чтобы создать новый сильнодействующий антибиотик, фармацевтические компании сегодня должны в среднем потратить 10 лет и 800 млн. долларов.

Начались лихорадочные поиски принципиально новых методов лечения. Похоже, возвращение бактериофагов не за горами.

Привлекательность антибиотиков, помимо всего прочего, состоит и в том, что одно и то же лекарство способно уничтожать разные бактерии. В случае с бактериофагами надо вывести отдельный вирус для каждого инфекционного заболевания.

"Может быть, это и хорошо, - говорит доктор Рон Диксон, руководитель отдела биомедицинских исследований Университета Линкольна в графстве Ноттингемпшир. - Они подавляют не всю микрофлору организма, а только те бактерии, которые нужно".

Попав в тело человека, бактериофаги начинают размножаться со скоростью 200 особей за 30 минут, и "присасываться" к бактериям, меняя структуру их ДНК. После уничтожения микробов вирусы гибнут, не оставляя следов в организме.

Правда, бактерии могут приобрести устойчивость к отдельным фагам, как они уже научились сопротивляться антибиотикам. В этом случае придется создавать новые разновидности вирусов. Скорее всего, чтобы повысить эффективность лечения, будут использоваться "коктейли" из нескольких фагов.

Лечение бактериофагами не дает побочных эффектов. Правда, известно, что в 30-е и 40-е годы оно довольно часто не давало вовсе никакого эффекта, и пациенты умирали.

Однако современные энтузиасты "нового старого" метода терапии убеждены, что дело не в его недостатках как такового, а в несовершенстве технологий более чем полувековой давности и неправильных диагнозах.

Что дальше?

Правда, пока в большинстве фармацевтических компаний к бактериофагам относятся осторожно.

Доктор Ник Хаусби из фирмы Novolytics Limited - одной из немногих, которые решили рискнуть - говорит, что все дело в правах на интеллектуальную собственность, которые в случае с бактериофагами трудно защитить, поскольку методика использовалась уже давно и во многих странах. Компании опасаются за будущие прибыли, говорит он.

Novolytics сейчас работает над мазью для борьбы с инфекцией, известной под аббревиатурой MRSA (устойчивая к метициллину разновидность бактерии Staphylococcus aureus).

Известная с 1961 года, она почему-то распространяется в основном в больницах и вызывает воспаления дыхательных путей, мочеполовой системы, открытых ран и мест введения венозных катетеров, осложняя лечение основного заболевания.

В обиходе врачи и пациенты называет ее "супержучок" (superbug).

Предполагается, что мазь будет вводиться в ноздри для эффективной профилактики.

Прежде чем появиться на рынке, препарат должен пройти еще две фазы клинических испытаний, на что потребуется около пяти лет.

Ученые из Универститета Линкольна вступили в контакт с коллегами из Института имени Элиавы, которые самостоятельно ведут поиск средств для борьбы с "супержучком".